Диалог Трампа и Путина может быть сосредоточен на вопросах энергетики

Наш подход к инвестиционным проектам основан на долгосрочном стратегическом сотрудничестве и развитии компаний посредством предоставления финансовых ресурсов, а также участие в принятии управленческих решений.
22 Марта 2017
ЛЮК КЛЭНСИ
RISK.NET

Бывший министр нефти России прогнозирует встречу, но в Белом доме «пока нет» заявлений на этот счет


Игорь Юсуфов с Владимиром Путиным

Энергетическая политика может быть на повестке дня предполагаемой первой встречи между президентом США Дональдом Трампом и российским президентом Владимиром Путиным, говорит бывший министр энергетики России.

Вопрос о встрече Трампа и Путина обсуждался в Думе (российском парламенте) в конце февраля, когда российские информационные агентства «Правда» и РИА «Новости» сообщили, что подготовка идет полным ходом, хотя представитель Белого дома сказал Risk.net 9 марта: «На данный момент у нас нет информации на этот счет».

Как сообщают российские политики, Москва готова провести обсуждения с Вашингтоном по вопросам безопасности, включая строительство американской глобальной системы противоракетной обороны и разработку США неядерного стратегического оружия в рамках программы «Prompt Global Strike» («Глобальный молниеносный удар»).

Но, по словам Игоря Юсуфова, который служил в 2001-2004 годах министром энергетики России в первый президентский срок Владимира Путина, московские инсайдеры утверждают, что повестка дня почти наверняка будет включать еще один аспект: энергетику.

По словам Юсуфова, мощное российское нефтяное сообщество рассматривает энергетическое сотрудничество как одно из немногих общих оснований для продвижения вперед двумя странами своих напряженных отношений.

На встрече с Организацией стран-экспортеров нефти (ОПЕК) в декабре российские официальные лица согласились сократить добычу на 300 000 баррелей в сутки в первой половине 2017 года в рамках более широкого соглашения «ОПЕК+» в попытке повысить цены на нефть. Но аналитики настроены скептически: в декабре 2001 года Россия согласилась сократить экспорт нефти на 150 000 баррелей в сутки в следующем квартале, однако данные Администрации энергетической информации США показали, что российская статистика производства практически не изменилась.

Производители сланца в США, которые не являются ни членом ОПЕК, ни стороной данного соглашения о снижении добычи нефти, увеличивают объемы производства, поскольку договоренность ОПЕК+ вызвала резкое повышение цен на сырую нефть.

Юсуфов, ранее сотрудничавший с Государственным секретарем правительства Трампа Рексом Тиллерсоном в рамках российско-американских отношений в области энергетики, был также членом совета директоров российского газового гиганта «Газпром», а затем стал основателем и председателем фонда «Энергия» - инвестиционного стоимостью $3 млрд., ориентированного на компании, действующие в области энергетики, добычи нефти и газа, а также горнодобывающей промышленности и инфраструктуры в России и Европе.

В своем интервью Юсуфов делится своими взглядами на перспективу российско-американского энергетического диалога, возможного влияния на Россию американского экспорта сланцевых энергетических ресурсов и рассуждений о том, в каком направлении движется цена на нефть.

Как Вы полагаете, когда пройдет встреча Трампа и Путина?

Игорь Юсуфов: Министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что идет подготовка к этой встрече. На мой взгляд, сама дата не играет решающей роли; главное, что нынешнее развитие событий дает нашим великим народам шанс, которого нельзя упустить. Возможность такой встречи была впервые упомянута в первом телефонном разговоре [в январе] между президентом Путиным и президентом Трампом. Экономические связи должны быть восстановлены. И пусть энергетика напрямую не упоминалась в связи с этим первым телефонным контактом: не секрет, что энергетическая повестка дня является краеугольным камнем любого экономического диалога, который мы предполагаем увидеть за столом переговоров двух энергетических сверхдержав.

Что может быть на повестке дня в контексте этих энергетических дискуссий?

Игорь Юсуфов: Можно было бы обсудить конкретные энергетические проекты, которые Россия может предложить.

Я хотел бы, чтобы открылась новая глава в российско-американском энергетическом диалоге, в становлении которого я имел честь участвовать в начале 2000-х годов. Но предварительным условием для этого является глубокий пересмотр политически мотивированных режимов санкций, с которыми теперь должны иметь дело энергетические компании как в США, так и в России.

Какое влияние имели санкции на способность России разрабатывать новые месторождения?

Игорь Юсуфов: В 2015 году Россия произвела 534 млн тонн нефти против 526 млн тонн в 2014 году. В 2016 году этот показатель составил 547 млн ​​тонн, а экспорт вырос на 7%. Конечно, США и Норвегия обладают определенными технологиями, важными для России, но, как видно из этих статистических данных, у России есть дополнительные средства внутренней диверсификации.

Каковы самые значимые возможности для активизации российско-американского сотрудничества в энергетическом секторе на ближайшие четыре года?

Игорь Юсуфов: Существует отличный шанс для реализации взаимовыгодной синергии в двустороннем энергодиалоге. Россия предлагает выгодные проекты, например, в оффшорах, но также и с применением некоторых специальных российских знаний и навыков, например, в строительстве трубопроводов и решении местных экологических и антропогенных вопросов. Американские компании обладают надлежащими технологиями, практиками менеджмента и финансовыми ресурсами.

Если Вы конкретно отмериваете четырехлетний период для этого важного нового начала, я считаю, что на это время должен быть составлен план, и подходящим форумом для этого мог бы стать Третий российско-американский энергетический саммит. Первый и второй состоялись с участием ключевых представителей энергетики из правительства и бизнеса в 2002 и 2003 годах в Хьюстоне и Санкт-Петербурге под эгидой президентов США и России. Таким образом, мы могли бы выработать подобие пятилетнего плана восстановления энергетического диалога - именно в таком порядке, как детализировались грандиозные планы в советских пятилетках.

Каковы основные риски в энергетическом секторе, которые могут нанести ущерб российско-американским отношениям? Президент Трамп, например, пообещал воспользоваться оцененными в $50 трлн запасами сланцевых нефти и газа.

Игорь Юсуфов: Главный риск, на мой взгляд, заключается в нарушении хрупкого баланса, который был установлен, и не в последнюю очередь благодаря усилиям России, на международных рынках сырой нефти.

В 2001 году я как министр энергетики был российским переговорщиком по первому в истории сокращению добычи нефти по типу ОПЕК+, что привело к среднесрочной стабильности на нефтяных рынках - на вызывающем теперь усмешку уровне цен в $21-25 долларов за баррель. Но это было начало, и в декабре 2016 года был предпринят аналогичный шаг. Теперь, с сырой ценой за $51-55 за баррель, США планируют в 2017 году удвоить свой нефтяной экспорт. Причины этого понятны. Я уверен, что новый госсекретарь Рекс Тиллерсон, которого я лично знаю как мудрого бизнесмена, сделает все возможное, чтобы обратить массированный сланцевый экспорт в дивиденды. Но учитывая российский опыт работы с ОПЕК и другими производителями нефти мы должны подготовиться к этому резкому увеличению экспорта таким образом, чтобы избежать риска перенасыщения рынка.

Другая проблема носит технологический характер. Россия доказала наличие запасов углеводородов, которых хватит на следующие 50 лет, но может иметь в своих недрах сопоставимое с американским количество нефти и газа, которое мы называем трудноизвлекаемыми. Большинство проектов фонда «Энергия», например, на полуострове Ямал, сконцентрированы на добыче именно трудноизвлекаемых нефти и газа. Тем не менее, фонд, начавшийся в 2011 году практически с нуля, сейчас оценивается рынком в $3 млрд. На мой взгляд, эта категория запасов неизменно будет в центре внимания начиная с настоящего момента и до неизбежного естественного завершения глобальной эры углеводородов.

Игорь Юсуфов встречается с Диком Чейни

Каковы Ваши ожидания от диалога между OПЕК и хедж-Корпорациими?

Игорь Юсуфов: Намерение ОПЕК уделять больше внимания использованию финансовых инструментов - вполне понятный шаг в современных условиях. Если вы хотите стабилизировать мировые цены на нефть и найти конкретные и комплексные способы поддержания этой стабильности, вы не только прибегаете к таким инструментам, как соглашение ОПЕК+, но и неизбежно должны смотреть на то, что способна предложить финансовая сфера. Таким образом, для меня неудивительны воззрения Генерального секретаря ОПЕК Мохаммеда Баркиндо, выраженные на недавней конференции CERA Week, о необходимости учитывать влияние финансовых рынков на нефтяные цены.

Как Вы оцениваете фьючерсные контракты на поставку нефтепродуктов, которые начали торговаться на SPIMAX (Санкт-Петербургской Международной Товарно-сырьевой Бирже)?

Игорь Юсуфов: Россия, добывающая в день около 11 миллионов баррелей сырой нефти, что составляет более 10% мирового производства, заслуживает собственного бенчмарка. WTI и Brent традиционно играют ключевую роль в качестве ориентиров, но добыча нефти в Северном море снизилась, и большинство поставок Urals ориентированы на Европу. Есть неплохие перспективы как для утверждения российского бенчмарка, так и для применения различных производных финансовых инструментов, для которых я вижу значительную перспективу качественного и количественного роста.

Как страны ОПЕК убеждаются в том, что Россия выполняет взятое на себя обязательство сократить добычу нефти?

Игорь Юсуфов: В рамках процесса ОПЕК+ уже состоялось заседание специального комитета ОПЕК, который заявил, что с начала 2017 года Россия стремится к соблюдению первоначального целевого показателя сокращения в 100 000 баррелей в сутки. Существуют разные оценки, но, как правило, его выполнение всеми сторонами в целом видится на уровне 60-80% соответствия. К аналогичному выводу приходят и специалисты фонда «Энергия», которые подытоживают данные, поступающие как из ОПЕК, так и из других источников. Если такой производитель, как Россия, нарушит соглашение, достигнутое в декабре 2016 года, рынок первым заметит это.

Существуют сотни факторов, влияющих на мировые цены на нефть, и сейчас мы наблюдаем период некоторого снижения. Но я считаю, что определенная степень стабильности, которую мы видим в последнее время, является доказательством того, что Россия выполняет свое обещание (по солидарному сокращению добычи нефти).

Одним из важных достижений времени, когда я министром энергетики России, явилось создание Центрального диспетчерского управления топливно-энергетического комплекса [ЦДУ ТЭК, федеральная бюджетная организация, которая собирает и обрабатывает данные по энергетическому производству]. Каждая компания была обязана предоставлять информацию о количестве добываемой нефти, газа и угля практически в режиме онлайн. Эти данные и сейчас должны быть доступны каждому заинтересованному наблюдателю.

Как российские производители отреагировали на решение России согласиться на сокращение?

Игорь Юсуфов: Повышение цены на нефть на $10 приносит почти $29 млрд в государственный бюджет России - так что выгода не всегда состоит в том, чтобы просто экспортировать больше.

К какой цене на нефть стремится Россия?

Игорь Юсуфов: Нынешний государственный бюджет России рассчитан на основе цены на нефть в $40 за баррель. Превышение этой цены открывает государству дополнительные возможности для выполнения своих социальных обязательств. Но следует заметить, что цена в $60 за баррель может сейчас считаться оправданной в полном соответствии с идеологией ценообразования на сырую нефть, которую нам удалось продвигать вместе с коллегами по ОПЕК 16 лет назад.

Майкл Маккоу внес дополнительный материал в эту статью.

Перевод с английского - Фонд Энергия


Вернуться к списку